***

Мой день был пустой. От этого захотелось неожиданно расплакаться вечером. Что я и сделала. Ну то есть в течение дня я все еще себя как бы оправдывала, что дни бывают разные. И еще наверно все-таки питала надежду, что что-нибудь «стоящее» я еще успею сделать. Но вот день окончательно близился к концу, и я расплакалась.

Компьютер разряжался. Что добавляла скорее раздражения в мою голову. Много мыслей одновременно крутилось.. что «как ты смеешь реветь, когда у тебя есть руки, ноги, голова, слух, зрение и т.д.», «что я тоже человек, и имею слабости», «полезно иногда поплакать», «никому до меня нет дела», «людям вообще нет дела друг до друга, а все только до себя, в принципе как и тебе сейчас».. Все из-за нашего самолюбия. Мы всегда себя пожалеем, вряд ли об этом забудем. А захотим забыть, вот, щекотливое щемящее душу чувство уже и ползет во всю, заполняет собой все, что дышать становится сложно.

Я иногда думаю, почему же я не рисую? Когда постоянно оборачиваюсь или долго смотрю на людей с огромными папками, тубусами, в странных башмаках и пальто. Мне всегда кажутся они кем-то очень близкими, друзьями. Ну что, если мы заговорим, то сразу как бы междустрочьем будем понимать друг друга.

И я тоже когда-то ходила с этими папками, рюкзаками и краской под ногтями. Была правда маленькой, давно это было. Сейчас у меня есть мольберт, но рисую я редко. А если картина требует точности, то – очень редко. Наверно меня утомляет эта «ответственность» перед неким копированием. Природы, портрета. Так вроде бы, пиши в другом формате, в том, котором хочется.. а я не знаю как и что. Когда была в художке, мы много рисовали натюрмортов, не знаю зачем. Меня тоже они чуть утомляли. Скорее глубоко внутри я не понимала, зачем их «перерисовывать». Как это связано с настоящим художеством? Ну да, понятно, понимание цвета, композиции,.. но все-таки.. Чего-то своего мы делали мало. И когда живописец просил нас «похулиганить» и не бояться испортить картину, мне было сложно. Как-то внутри я была уже вся построена.

Наверно, основным барьером в художестве, да и вообще во всем творчестве, для меня будет всегда – боязнь сделать ошибку. Звучит ужасно скучно, примитивно. Синдром отличницы, детство, бла бла. И главное, как понять где это будет ошибкой, а где нет? Ведь это всегда субъективное мнение. Как в «камеди клабе»: не совсем понятую сценку заканчивали словами «ну это был экспериментальный юмор».

Все зависит от нашего угла зрения на предмет. И от нашего настроя. Любим ли мы себя полностью, разрешаем ли быть себе собой? Ведь вычищение всех своих промахов на «общественном пути» – это страх.

И гордость – желание казаться лучше, чем ты есть. Некая высокая планка, которой мы хотим соответствовать. Некая роль, которую мы сами для себя выбрали как желаемую, понравившуюся, и мы в нее играем.

Во мне  постоянно борются эти чувства. Глубоко внутри я осознаю, что могу быть разной. И уж точно не все знать, быть идеальной. И жизнь стоит намного больше во всех этих нелепостях, разумностях и неразумностях… она стоит того, чтобы что-то ты понял. И понял может в 50 лет, а не 30 по умным книжкам, заранее. А вот, так, «прожив пол жизни». Зато прожив. Зато сердце-то у тебя какое полное.. Жизнь не состоит из внешних побед, она не марафон, не забег, можно вообще никуда «не идти», а копать ямку не спеша, и найти полезные ископаемые, или не найти. Или подружившись со всеми ежами и зайцами, заняться рассадкой деревьев на этой поляне, или взбираться по старой березе, дыша вместе с ветром, напевая кукушкину трель

«..Можно ничего не собирать в лесу, кроме солнечных зайчиков, и это даже лучше. А грибы или яблоки продаются на базаре» (Григорий Померанц).

Опубликовать в Facebook

Добавить комментарий